Неожиданно она обнаруживает настоящее сокровище.

На широких перилах деревянной балюстрады стоит блюдце, посреди которого сверкает на солнце небольшой желеобразный холмик, с виду ужасно аппетитный. Пчелка подлетает к холмику, садится рядом и вперивает в него взор своих фасеточных глаз. И не верит ни одной из тысяч своих фасеток. Рядом с ней высится сладкая гора, полностью готовая к транспортировке. У нее дома такую гору назвали бы чудом. У нас она называется гораздо более прозаично: варенье на блюдечке.

Юная пчелка, загипнотизированная сокровищем, упирается всеми шестью лапками в блюдце, запускает в гору хоботок и начинает всасывать сладость с мощью хорошего пылесоса. Щеки у нее раздуваются. Брюшко ходит ходуном, пытаясь разместить как можно больше сокровищ. Чтобы принести в улей столько нектара, ей пришлось бы облететь сотню цветов. Она улетала утром на работу как простая рабочая пчела, а вернется национальной героиней. Она совершает подвиг, избавляя свой народ от целого дня упорной работы. Ее будут славить, она станет настоящим триумфатором. Ее поздравит сама королева, хотя королева и не любит, когда кому-нибудь из пчел удается выделиться.

«Незапланированные действия индивида нарушают равновесие в коллективе», — любит повторять эта огромная королева, чьи мозги заняты исключительно проблемой продолжения рода для поддержания равновесия.

Но наша пчела, опьяненная изобилием сладкого, знает только одно: она будет королевой, пусть даже на один день. И эта мысль ободряет ее и заставляет качать сладость еще и еще. Разве можно называть это место проклятым святилищем, когда здесь такая красота и такое изобилие?

Маленькая беззащитная пчелка полностью окунулась в свои мечты. Она так гордится сделанным ею открытием! Невообразимое счастье наполняет ее до краев, и она не замечает, как на безоблачном до сей поры небе возникает гигантская сумрачная тень. Тень имеет форму круга, слишком правильного, чтобы быть тенью от облачка. Постепенно наползая на беспечную пчелку, тень внезапно увеличивается. Не дожидаясь, пока пчела сообразит, что пора улетать, сверху на нее обрушивается стакан и с дьявольским дребезжанием стукается о блюдце.