Под раскидистым кустом стоит отец со зловещей макиавеллевской усмешкой на лице. Сейчас он напоминает лисицу из басни «Ворона и лисица». И, судя по улыбке, он уверен, что расправиться с пчелами будет столь же просто, как лисе из вышеуказанной басни заполучить кусок сыра. Когда Арман улыбается, его распухшее лицо приобретает сходство с головой поросенка, только что вынутого из духовки. Не хватает только яблока в зубах. Но сейчас ему явно нет дела до собственной внешности. Уже давно вынашивает он свою страшную месть. И вот теперь он расквитается за все оскорбления, за все те фокусы, которые за его спиной проделывали эти мелкие сатанинские твари. О-о-о, берегитесь, крыложужжащие и полосатобрюхие! Но страшная месть — это в будущем, а сейчас ему не терпится взять реванш, пусть даже самый ничтожный.

И щелочки-глазки, лихорадочно поблескивающие на лице-подушке, в поисках камня вперяются в густую траву. Камень желательно найти поувесистее, чтобы пчелам мало не показалось, чтобы эти мерзкие жужжалки сразу поняли, что ждет их впереди. К сожалению, хотя камней в траве целая куча, все они очень маленькие. Наконец поиски увенчиваются успехом: поодаль отец замечает здоровенный булыжник. Рот его искривляется в сардонической усмешке, чрезвычайно гармонирующей с его распухшей физиономией. Схватив булыжник, он гордо потрясает им, словно первобытный предок человека, только что освоивший прямохождение. Встав на изготовку, он выбрасывает вперед руку, издает боевой клич… и сталкивается нос к носу с воином племени бонго-матассалаи. Боевой клич сменяется воплем ужаса. Впрочем, выражение «нос к носу» в данном случае не соответствует действительности, так как отец достает великану матассалаи только до пупа. Поэтому столкнуться носами они никак не рискуют!