— Изречение дня! — провозглашает вождь, раскрывая лежащую перед ним Большую книгу на нужной странице: «Природа питает тебя каждый день. Но настанет время, когда ты станешь питать природу. Так устроен великий круг жизни».

Артур молчит, занятый больше созерцанием содержимого своей плошки, нежели осмыслением «изречения дня». В принципе он не против в урочный час отдать свое тело природе, только он всегда был уверен, что этот час настанет не скоро. Но сейчас вид маргариткового супчика явно поколебал его уверенность. И пахнет этот супчик как-то странно… «Интересно, почему, ведь в нем нет ничего, кроме маргариток», — размышляет Артур.

— Что ж, начинай! Пей! — ласково обращается к мальчику вождь.

«Отчего вдруг он заговорил так ласково? И почему они сами не пьют?» — продолжает вопрошать самого себя Артур, и внезапно в душу его закрадывается подозрение. Но лица окружающих его воинов по-прежнему бесстрастны, и ответов на свои вопросы он не получает.

— Еще слишком горячо, — отвечает мальчик, всегда готовый слукавить.

Вождь чувствует его сомнения. И вновь улыбается — еще более ласково. Он понимает, что обряды взрослых воинов могут быть непонятны маленькому мальчику, пусть даже такому сообразительному, как Артур. Значит, надо подать ему пример. И, налив себе полную плошку, вождь единым духом опустошает ее. Четверо воинов немедленно следуют его примеру. Не моргнув глазом и не дрогнув ни единым мускулом, они проглатывают маргаритковый супчик. Артур только хлопает глазами, и лицо его выражает живейшее удивление. Наконец взоры воинов устремляются на мальчика.

Воины молчат, но и без слов ясно, что теперь отказ выпить отвар будет воспринят как обида или — еще хуже! — как оскорбление, А оскорбить высокого воина матассалай — это наилучший способ полюбоваться собственной кожей на потолке шатра, где она будет аккуратно пришита к шкуре зебу Забо. Следовательно, у Артура нет выбора. Лучше умереть достойно, чем умереть со стыда. И, задержав дыхание, Артур залпом выпивает жидкость.