– Ну что вы! Нисколько! Мне даже самой понравилось!

Бабушка вполне удовлетворена ее ответом, но, будучи прекрасно воспитанной, продолжает настаивать:

– Мадам Розенберг, я не могу принять от вас такой подарок!

Владелица лавки вручает коробку ей прямо в руки.

– Говорю же вам, нисколько, и поторопитесь, пока он ни о чем не проведал!

Она буквально выталкивает бабушку за дверь.

Бабулечка ухитряется задержаться на пороге и, придерживая дверь ногой, извиняющим тоном произносит:

– Мне неловко… Не знаю, как вас и благодарить…

Видя, что дело выпроваживания излишне вежливой подруги придется брать в свои руки, тощая, как щепка, мадам Розенберг подходит к не обиженной формами бабушке, берет ее за плечи и, насколько хватает сил, встряхивает:

– Вы же прекрасно знаете, что помочь вам в таком важном и вкусном деле для меня огромное удовольствие. Так что лучше поторопитесь спрятать коробку.

И дамы обмениваются заговорщическими улыбками. Им обеим за шестьдесят, поэтому найти общий язык для них труда не составляет.

– Ладно, пока! – говорит владелица лавки. – Жду вас завтра. Вы мне все расскажете, в мельчайших подробностях!

Улыбнувшись, бабушка кивает в знак согласия.

– Непременно. До завтра.

– До завтра, – отвечает мадам Розенберг, отправляясь на свой наблюдательный пост возле окна.

Неподалеку от скобяной лавки, на другой стороны улицы, стоит бабушкин шевроле. Старушка открывает багажник, кладет в него таинственную коробку, обернутую несколькими слоями бумаги, и прикрывает ее ветошью.

– Ах, как это трогательно! – восторженно восклицает мадам Розенберг.

Когда бабулечка возвращается в супермаркет, Артур уже выкладывает содержимое тележки на ленту транспортера. Ему нравится составлять паровозик из покупок: макароны едут следом за зубной пастой, сахар за яблочным шампунем.

Бабушка с тревогой смотрит на кассиршу: не станет ли та ворчать, увидев замысловатые построения внука, изрядно замедляющие подсчеты?