И найдем другую".

 . . . . . . . . . . .

 "Что ты затосковал?" - "Она ушла!" - "Кто?" - "Муза. Всё сидела рядом. И вдруг ушла и даже не могла Предупредить хоть словом или взглядом. Что ни пишу с тех пор - все бестолочь, вода, Чернильные расплывшиеся пятна..."  - "Брось тосковать! Что за беда? Догоним, приведем обратно".

 . . . . . . . . . . . . .

. "Что ты затосковал?" - "Да так... Вот фотография прибита косо. Дождь на дворе, Забыл купить табак, Обшарил стол - нигде ни папиросы. Ни день, ни ночь Какой-то средний час. И скучно, и не знаешь, что такое..." - "Ну что ж, тоскуй. На этот раз Ты пойман настоящею тоскою..."

1938-1939 Константин Симонов. Всемирная библиотека поэзии. Ростов-на-Дону, "Феникс", 1998.

Северная песня

Мужчине - на кой ему черт порошки, Пилюли, микстуры, облатки. От горя нас спальные лечат мешки, Походные наши палатки. С порога дорога идет на восток, На север уходит другая, Собачья упряжка, последний свисток Но где ж ты, моя дорогая? Тут нету ее, нас не любит она. Что ж делать, не плакать же, братцы! Махни мне платочком хоть ты, старина, Так легче в дорогу собраться. Как будто меня провожает жена,  Махни мне платочком из двери, Но только усы свои сбрей, старина, Не то я тебе не поверю. С порога дорога идет на восток, На север уходит другая,