Лежи, как в берлоге, и с завистью острой Следи за игрой и вздыхай,А там на заманчивой скатерти пестрой Баранки, и карты, и чай...

Темнеют уютными складками платья. Две девичьих русых косы. Как будто без взрослых здесь сестры и братья В тиши коротают часы.

Да только по стенкам висят офицеры... Не много ли их для сестер? На смятой подушке бутылка мадеры, И страшно затоптан ковер.

Стук в двери. "Ну, други, простите, к нам гости!" Дудиленко, Барсов и Блок Встают, торопясь, и без желчи и злости Уходят готовить урок. [1910] Строфы века. Антология русской поэзии. Сост. Е.Евтушенко. Минск-Москва, "Полифакт", 1995.

ЛЮБОВЬ На перевернутый ящик Села худая, как спица, Дылда-девица, Рядом - плечистый приказчик.

Говорят, говорят... В глазах - пламень и яд,Вот-вот Она в него зонтик воткнет, А он ее схватит за тощую ногу И, придя окончательно в раж, Забросит ее на гараж Через дорогу...

Слава богу! Все злые слова откипели,Заструились тихие трели... Он ее взял, Как хрупкий бокал, Деловито за шею, Она повернула к злодею Свой щучий овал: Три минуты ее он лобзал Так, что камни под ящиком томно хрустели. Потом они яблоко ели: Он куснет, а после она,Потому что весна. 100 Стихотворений. 100 Русских Поэтов. Владимир Марков. Упражнение в отборе. Centifolia Russica. Antologia. Санкт-Петербург: Алетейя, 1997.

ПОД СУРДИНКУ Хочу отдохнуть от сатиры... У лиры моей Есть тихо дрожащие, легкие звуки. Усталые руки На умные струны кладу, Пою и в такт головою киваю...

Хочу быть незлобным ягненком, Ребенком, Которого взрослые люди дразнили и злили, А жизнь за чьи-то чужие грехи Лишила третьего блюда.

Васильевский остров прекрасен, Как жаба в манжетах. Отсюда, с балконца, Омытый потоками солнца, Он весел, и грязен, и ясен, Как старый маркёр.

Над ним углубленная просинь Зовет, и поет, и дрожит... Задумчиво осень Последние листья желтит, Срывает, Бросает под ноги людей на панель...