так, как любила ты. танцуй, мне приятны удары пяток о злую землю и нервный грунт. все еще помнятся свежие пятна, когда встревожена грудь. змеиной кожей посмертно таю под каблуками. танцуй, танцуй! оставлю для многих, но эту тайну я с собой унесу. твой танец бережно-подвенечен, вдова-невеста, моя жена. расслабься, ладони забрось на плечи – ты слишком напряжена. ты слишком траурна, но напрасно, смотри, как яростно-пестр венок! бродяг и кошек зови на праздник, меня вспоминай вином. я здесь, с тобой, я в воздухе пьяном: надгробная нежность, ласковый труп. как сладостно было бы слиться с ядом твоих побелевших рук. 2001/02/09

песенка в голос

в картонных домах, начиненных чужими страстями, как нежной взрывчаткой, я тебя дожидаюсь. я съедена этим упрямством. влюбленность томительна и горяча чрезвычайно. не спасет даже пьянство. одурев от любовниц, слепой казанова бредет по каналам, на трость опираясь. я тебя дожидаюсь. я режу ладонь о секунды. как томатная кровь, эта псевдомедовая радость, сок тягучей цикуты. забываю тепло и других, превращаясь в съедобного кая под сахарной пудрой. я тебя дожидаюсь. я льдом провожу по морщинам, мне 75, как когда-то и где-то кому-то, и глаза очень щиплет. в картонных домах, начиненных чужими страстями, как мальчик-тореро, я тебя дожидаюсь. я мулету обгрызла по краю. остается пластинка. подвластное возрасту ретро.