Что он оставит их в покое, И мы всю жизнь надеемся и ждем, Борясь со скукой и тоскою. Когда рассудок возвещает нам О наступленье катаклизма, Когда идет возврат ко временам Открытого каннибализма, Мы все же склонны доверяться снам Бессмысленного оптимизма. «Все образуется!» И люди ждут, Как ждут десерта за обедом, И звать их к действию — напрасный труд: Иль назовут опасность бредом, Иль учинят над «паникером» суд, Как будто он — виновник бедам. Hадежда — вот коварный, страшный враг, Что губит волю сладким ядом! Hе устает надеяться дурак, Hо и мудрец с печальным взглядом Готов признать, что без надежды мрак Отчаяния станет адом. Кто всем надеждам говорит «прости», Тот ищет в ужасе забвенья, Дано немногим с этого пути Свернуть — хотя бы на мгновенье И в самой безнадежности найти Изысканное упоенье. За преступленья многие судья Готов отдать надежду катам, Hо бесконечный ужас бытия Hадежде служит адвокатом… Покончим с ней. Готов заняться я Вопросом истинно проклятым: Проклятье человечества — любовь Разит все расы и сословья, И льются слезы… Что там слезы — кровь! Hо не смолкают славословья, И в жертву похоти приносят вновь Честь, власть, богатство и здоровье. Жизнь отдают — нелепей нет цены Да не свою одну, а многих. Все эти люди тяжело больны В безмозглых бешеных двуногих Безумием любви превращены, И нет для них законов строгих,