Миша со всех ног бросился в казарму. Когда он вернулся, капитан ему сказал:

— Главное, Ковальчук, давай сразу договоримся: не самовольничать. Без команды — никуда! Понятно?

— Понятно, товарищ капитан! — ответил Миша, а про себя подумал: «Вот здорово: наконец-то я своими глазами увижу границу!»

Они долго петляли по еле заметным тропкам. Наконец шедший впереди капитан Некрасов остановился и подал рукой предупреждающий знак: «Внимание! Тихо!»

— Отсюда до границы всего метров триста будет, — вполголоса сказал Сидоренко. — Ты это, Атаманыч, учти…

Вокруг все было спокойно, но вдруг со стороны оврага донесся хруст сухой ветки. Все насторожились, повернули головы в сторону шороха. Но сколько ни прислушивались, ничего больше не услышали.

— Наверное, где-то гнездо свалилось, — прошептал Миша.

Ему никто не ответил.

— Товарищ лейтенант, а где наши часовые стоят? — чуть слышно спросил Миша.

— На границе, — так же тихо ответил Сидоренко.

— Почему же их не видно?

— А зачем тебе их видеть? Они тебя видят — и ладно…

— А если шпион пойдет?..

— Ты вот что, — оборвал Мишу Сидоренко, — оставь свои детские вопросы при себе. Наблюдай и слушай.

Некрасов подал знак, и все трое поползли вниз по склону.

Луна выглянула из-за тучи, в овраге стало светло. Но вот опять наплыла туча, снова потемнело. Шорох повторился, в овраге мелькнула какая-то тень.

Миша хотел сказать Сидоренко про тень, он повернул голову и увидел, что Сидоренко и Некрасов, напряженно всматриваясь в темноту оврага, словно приросли к земле.

«Значит, тоже заметили», — решил он и еще плотнее прижался к земле.

Теперь уже отчетливо была видна не спеша приближавшаяся к ним черная фигура.

Некрасов негромко рассмеялся:

— Да ведь это же олень! Вот бродяга, шатается тут по ночам.

Офицеры привстали, за ними вскочил и Миша. Олень, должно быть заметив их, испуганно отскочил в сторону и затаился в кустах.