— Товарищ подполковник, разрешите обратиться!

Подполковник чуть улыбнулся и кивнул головой:

— Обратитесь.

Подполковник Урманов производил впечатление человека сурового: черные густые брови, сдвинутые на переносице, глубоко посаженные блестящие черные глаза, пристальный, пронизывающий взгляд. Но, уловив улыбку в его взгляде, мальчик вдруг тоже улыбнулся и, шмыгнув носом, заговорил совсем не по-военному:

— Вы не ругайте меня, товарищ начальник… Мне очень к вам надо…

— Ладно, ладно, не буду ругать, — засмеялся Урманов. — Но кто ты, откуда? Как ты сюда попал?

Попасть в штаб действительно было нелегко. Кругом дремучие, непроходимые леса, глубокие овраги, высокие каменистые горы, топкие болота. Здесь редко можно встретить штатского человека. Да и не положено тут ходить посторонним: государственная граница всего в трех километрах.

Слова подполковника, а еще больше тон, каким они были сказаны, приободрили мальчика, и он вздохнул с облегчением:

— Я из Онора. Из села Онор. Фамилия моя Ковальчук, Миша Ковальчук. А еще ребята зовут меня Атаманычем.

— Атаманычем? Как же понимать это прозвище?

Миша смутился и опустил глаза.

В эту минуту загудел «зуммер» полевого телефона, и Урманов снял трубку.

— Да, я слушаю.

Миша не слышал, что говорил подполковник, он напряженно думал, что бы ответить Урманову, и ничего не мог придумать.

Тем временем подполковник кончил разговор, положил трубку на рычаг и снова повернулся к мальчику:

— Ну что же ты молчишь? Может быть, это тайна?

— Что — тайна?

— Почему товарищи прозвали тебя Атаманычем.

— Да нет… не тайна… Просто, когда мы с ребятами играли в войну или в казаки-разбойники, они меня всегда атаманом выбирали… Вот и прозвали так…