Чья-то рука бесполезно навьючилаНа плечи старый, ненужный костюм.Вот я стою – придорожное чучело –Чуждый и воли, и бега, и дум.Вот я стою. Никого я не трогаю,И отразилась на бляхе звезда.Мимо несутся стальною дорогоюС грохотом, с шумом, свистя, поезда;Дымною пастью кидают уверенноПрямо в лицо огневую струю.Мимо и дальше. И так же растерянноЯ, неподвижный, безвольный, стою.Так же беспомощно пальцами-палкамиЯ упираюсь в нетающий мрак.Дымом, и сажей, и черными галкамиВ клочья разорван мой старый пиджак.Жизнь огородная тело измучила,В сумрак развеяла дух пустота.Вот я стою – придорожное чучелоВ рваном костюме больного шута.
1911 - 1912
* * *
В рукавицу извощика серебряную каплю пролил,Взлифтился, отпер дверь легко...В потерянной комнате пахло мольюИ полночь скакала в черном трико.Сквозь глаза пьяной комнаты, игрив и юродив, Втягивался нервный лунный тик, А на гениальном диване — прямо напротив Меня — хохотал в белье мой двойникИ Вы, разбухшая, пухлая, разрыхленная, Обнимали мой вариант костяной. Я руками взял Ваше сердце выхоленное, Исцарапал его ревностью стальной.И, вместе с двойником, фейерверя тосты, Вашу любовь до утра грызли мы
