Пускай гремел их ушам На другом языке отбой, Но мертвых руки по швам Равнялись сами собой.

"Слушай, Денисов Иван! Хоть ты уж не егерь мой, Но приказ по роте дан, Можешь идти домой".

Умолкли все - под горой Ветер, как пес, дрожал. Сто девятнадцать держали строй, А сто двадцатый встал.

Ворон сорвался, царапая лоб, Крича, как человек. И дымно смотрели глаза в сугроб Из-под опущенных век.

И лошади стали трястись и ржать, Как будто их гнали с гор, И глаз ни один не смел поднять, Чтобы взглянуть в упор.

Уже тот далёко ушел на восток, Не оставив на льду следа,Сказал батальонный, коснувшись щек: "Я, кажется, ранен. Да". 1922 Русские поэты. Антология в четырех томах. Москва, "Детская Литература", 1968.

* * * Не заглушить, не вытоптать года,Стучал топор над необъятным срубом, И вечностью каленная вода Вдруг обожгла запекшиеся губы.

Владеть крылами ветер научил, Пожар шумел и делал кровь янтарной И брагой темной путников в ночи Земля поила благодарно.

И вот под небом, дрогнувшим тогда, Открылось в диком и простом убранстве, Что в каждом взоре пенится звезда И с каждым шагом ширится пространство. [1922] Русские поэты. Антология в четырех томах. Москва, "Детская Литература", 1968.

КИРОВ С НАМИ

1

Домов затемненных громады В зловещем подобии сна, В железных ночах Ленинграда Осадной поры тишина. Но тишь разрывается воем Сирены зовут на посты, И бомбы свистят над Невою, Огнем обжигая мосты. Под грохот полночных снарядов В полночный воздушный налет, В железных ночах Ленинграда По городу Киров идет. В шинели армейской походной, Как будто полков впереди, Идет он тем шагом свободным, Каким он в сраженья ходил. Звезда на фуражке алеет, Горит его взор огневой, Идет, ленинградцев жалея, Гордясь их красой боевой.

2

Стоит часовой над водою, Моряк Ленинград сторожит, И это лицо молодое 1000

О многом ему говорит. И он вспоминает матросов Каспийских своих кораблей, Что дрались на волжских откосах, Среди астраханских полей.