Его вода равна четверостишью, Пустыне ж нужны эпосы воды,Он, как бархан, он времени не слышит, Он заметает времени следы.

Но есть вода Келифского Узбоя,Но чья вода? Победы иль Беды? И там глядят в ее лицо рябое Глаза иных искателей воды.

Они хотят вести ее далеко Через Мургаб, к Теджену,- оросить Все те пески, похожие на локоть, Который нужно все же укусить.

Они правы, они от злости пьяны, Они упрямы: должно рисковать Невероятным водяным тараном Пробить пески, пустыню расковать.

Им снятся сбросы, полчища рабочих И хлопок - да,- десятки тысяч га; Их в руку сон - земля победы хочет, Она зовет на общего врага.

Кую-Уста глядит на инженера С большой усмешкой, скрытой кое-как. Тот говорит: "Ты думаешь, химера? А это, брат, вполне возможный факт!

Твои колодцы что же, это крохи... А мы Узбой наполним наконец..."Они стоят сейчас, как две эпохи, Но победит великих вод ловец! 1930 Русская советская поэзия. Под ред. Л.П.Кременцова. Ленинград: Просвещение, 1988.

РУБАШКА Сияли нам веселые подарки

Платки и голубки, По залу шел над зыбью флагов ярких

Свет голубой реки.

И день и ночь струился этот зыбкий

И теплый свет, И в этом зале не было б ошибкой

Сказать, что ночи нет.

Встал человек,- ну, как сказать короче:

Пред нами встал таким, Как будто он пришел из бездны ночи

И ночь вошла за ним.

"Мой друг - сторонник мира в Парагвае,

Его со мною нет; Он шел сюда, дорогу пробивая...

Его убили! Вот его привет!"

И в зале все, кто как ни называйся,

Увидели, вскочив, Кровавую рубашку парагвайца,

Висевшую, как в голубой ночи.

А друг держал кровавые лохмотья;

Стояли мы в молчании глухой И видели, как обрастает плотью

Что на словах борьбою мы зовем! 1951 Русская советская поэзия. Под ред. Л.П.Кременцова. Ленинград: Просвещение, 1988.

* * * Под сосен снежным серебром, Под пальмой юга золотого, Из края в край, из дома в дом Проходит ленинское слово.