* * *

На площадь выбежав, свободен Стал колоннады полукруг, И распластался храм Господень, Как легкий крестовик-паук.

А зодчий не был итальянец, Но русский в Риме, - ну, так что ж ! Ты каждый раз, как иностранец, Сквозь рощу портиков идешь.

И храма маленькое тело Одушевленнее стократ Гиганта, что скалою целой К земле, беспомощный, прижат ! 1914

Равноденствие

Есть иволги в лесах, и гласных долгота В тонических стихах единственная мера, Но только раз в году бывает разлита В природе длительность, как в метрике Гомера.

Как бы цезурою зияет этот день: Уже с утра покой и трудный длинноты, Волы на пастбище и золотая лень Из тростника извлечь богатство целой ноты. 1914

* * *

"Мороженно!". Солнце. Воздушный бисквит. Прозрачный стакан с ледяною водою. И в мир шоколада с румяной зарею, В молочные Альпы, мечтанье летит.

Но, ложечкой звякнув, умильно глядеть И в тесной беседке, средь пыльных акаций, Принять благосклонно от булочных граций В затейливой чашечке хрупкую снедь...

Подруга шарманки, появится вдруг Бродячего ледника пестрая крышка И с жадным вниманием смотрит мальчишка В чудесного холода полный сундук.

И боги не ведают - что он возьмет: Алмазные сливки иль вафлю с начинкой ? Но быстро исчезнет под тонкой лучинкой, Сверкая на солнце, божественный лед. 1914

* * *

Есть ценностей незыблемая скала Над скучными ошибками веков. Неправильно наложена опала На автора возвышенных стихов.

И вслед за тем, как жалкий Сумароков Пролепетал заученную роль, Как царский посох в скинии пророков, У нас цвела торжественная боль.

Что делать вам в театре полуслова И полумаск, герои и цари ? И для меня явленье Озерова Последний луч трагической зари. 1914

* * *

Природа - тот же Рим и отразилась в нем. Мы видим образы его гражданской мощи В прозрачном воздухе, как в цирке голубом, На форуме полей и в колоннаде рощи.