За радость тихую дышать и жить Кого, скажите, мне благодарить ?

Я и садовник, я же и цветок, В темнице мира я не одинок.

На стекла вечности уже легло Мое дыхание, мое тепло.

Запечатлеется на нем узор, Неузнаваемый с недавних пор.

Пускай мгновения стекает муть Узора милого не зачеркнуть. 1909

* * *

Невыразимая печаль Открыла два огромных глаза, Цветочная проснулась ваза И выплеснула свой хрусталь.

Вся комната напоена Истомой - сладкое лекарство ! Такое маленькое царство Так много поглотило сна.

Немного красного вина, Немного солнечного мая И, тоненький бисквит ломая, Тончайших пальцнв белизна. 1909

* * *

Ни о чем не нужно говорить, Ничему не следует учить, И печальна так и хороша Темная звериная душа:

Ничему не хочет научить, Не умеет вовсе говорить И плывет дельфином молодым По седым пучинам мировым. 1909

* * *

Когда удар с ударами встречается И надо мною роковой, Неутомимый маятник качается И хочет быть моей судьбой,

Торопится, и грубо остановится, И упадет веретено И невозможно встретиться, условиться, И уклониться не дано.

Узоры острые переплетаются, И, все быстрее и быстрей, Отравленные дротики взвиваются В руках отважных дикарей... 1910

* * *

Медлительнее снежный улей, Прозрачнее окна хрусталь, И бирюзовая вуаль Небрежно брошена на стуле.

Ткань, опьяненная собой, Изнеженная лаской света, Она испытывает лето, Как бы не тронута зимой;

И, если в ледяных алмазах Струится вечности мороз, Здесь - трепетание стрекоз Быстроживущих, синеглазых. 1910

Silentium

Она еще не родилась, Она и музыка и слово, И потому всего живого Ненарушаемая связь.

Спокойно дышат моря груди, Но, как безумный, светел день, И пены бледная сирень В черно-лазоревом сосуде.