* * *

Паденье - неизменный спутник страха, И самый страх есть чувство пустоты. Кто камни нам бросает с высоты, И камень отрицает иго праха ?

И деревянной поступью монаха Мощеный двор когда-то мерил ты: Булыжники и грубые мечты В них жажда смерти и тоска размаха !

Так проклят будь, готический приют, Где потолком входящий обморочен И в очаге веселых дров не жгут.

Немногие для вечности живут, Но если ты мгновенным озабочен Твой жребий страшен и твой дом непрочен ! 1912

Золотой

Целый день сырой осенний воздух Я вдыхал в смятеньи и тоске. Я хочу поужинать, и звезды Золотые в темном кошельке !

И, дрожа от желтого тумана, Я спустился в маленький подвал. Я нигде такого ресторана И такого сброда не видал !

Мелкие чиновники, японцы, Теоретики чужой казны... За прилавком щупает червонцы Человек, - и все они пьяны.

- Будьте так любезны, разменяйте, Убедительно его прошу, Только мне бумажек не давайте Трехрублевок я не выношу !

Что мне делать с пьяною оравой ? Как попал сюда я, Боже мой ? Если я на то имею право, Разменяте мне мой золотой ! 1912

Царское Село

Георгию Иванову

Поедем в Царское Село ! Свободны, ветрены и пьяны, Там улыбаются уланы, Вскочив на крепкое седло... Поедем в Царское Село !

Казармы, парки и дворцы, А на деревьях клочья ваты, И грянут "здравия" раскаты На крик "здорово, молодцы!" Казармы, парки и дворцы...

Одноэтажные дома, Где однодумы генералы Свой коротают век усталый, Читая "Ниву" и Дюма... Особняки - а не дома !

Свист паровоза... Едет князь. В стеклянном павильоне свита!.. И, саблю волоча сердито, Выходит офицер, кичась, Не сомневаюсь - это князь...

И возвращается домой Конечно, в царство этикета, Внушая тайный страх, карета С мощами фрейлины седой, Что возвращается домой... 1912, 1927

Лютеранин

Я на прогулке похороны встретил Близ протестанской кирки, в воскресенье. Рассеянный прохожий, я заметил Тех прихожан суровое волненье.