Все не могли проститься мы, все утаили мы. Ты взял платок мой ситцевый, сорвал кусок каймы...

Зачем платок мой порванный, что сделал ты с каймой?.. Зачем мне сердце торное от поступи земной?..

Зачем мне милые слова от нелюбых - чужих?.. Полынь, полынь, моя трава, на всех путях лежит... Июнь 1928 Ольга Берггольц. Собрание сочинений в трех томах. Ленинград, "Художес 1000 твенная Литература", 1988.

* * * И я не могу иначе... Лютер

Нет, не из книжек наших скудных, Подобья нищенской сумы, Узнаете о том, как трудно, Как невозможно жили мы.

Как мы любили горько, грубо, Как обманулись мы любя, Как на допросах, стиснув зубы, Мы отрекались от себя.

Как в духоте бессонных камер И дни, и ночи напролет Без слез, разбитыми губами Твердили "Родина", "Народ".

И находили оправданья Жестокой матери своей, На бесполезное страданье Пославшей лучших сыновей

О дни позора и печали! О, неужели даже мы Тоски людской не исчерпали В открытых копях Колымы!

А те, что вырвались случайно, Осуждены еще страшней. На малодушное молчанье, На недоверие друзей.

И молча, только тайно плача, Зачем-то жили мы опять, Затем, что не могли иначе Ни жить, ни плакать, ни дышать.

И ежедневно, ежечасно, Трудясь, страшилися тюрьмы, Но не было людей бесстрашней И горделивее, чем мы! Строфы века. Антология русской поэзии. Сост. Е.Евтушенко. Минск-Москва, "Полифакт", 1995.

ПОРУКА У нас еще с три короба разлуки, ночных перронов,

дальних поездов. Но, как друзья, берут нас на поруки

Республика, работа и любовь. У нас еще - не перемерить - горя... И все-таки не пропадет любой: ручаются,

с тоской и горем споря,

Республика, работа и любовь. Прекрасна жизнь,

и мир ничуть не страшен, и если надо только - вновь и вновь мы отдадим всю молодость

за нашу

Республику, работу и любовь. 1933 Ольга Берггольц.