Мир виден сквозь очень странную призму,

Все очертанья сильно размыты,

Самое главное - тщательно скрыто.

Глупо ли, мудро ли ты поступаешь,

А в результате - снова теряешь.

Море сомнений. Что делать - не знаю.

Разума каплю в море теряю.

* * *

Я - листок на осенней ветке.

Все завидуют яркой расцветке.

Я - оранжевый, желтый и красный,

Я не просто красивый, - прекрасный!

Но своей красоте я не рад.

Так оделся я не на парад.

Это красок раздолье

Это цвет моей боли,

Это мой погребальный наряд.

НА ГОРЕ ГИЛЬБОА - II

За окном арабская деревня.

Горы. Пальмы. Жаром бьет хамсин.

Режет глаз тропическое солнце

И осточертевший апельсин.

Муэдзин поет на минарете.

Думаю - цитирует Коран.

Я его, конечно, уважаю,

Но зачем кричать в такую рань?

Парадоксы Ближнего Востока:

Жизнь и смерть - две стороны листа.

Жизнь - изобретательно жестока,

Ну а смерть - жестоко непроста.

Не понять мне проповедь арабов,

Не понять, к чему они зовут.

Может молят от евреев-гадов

Их избавить в несколько минут?

А когда Аллах услышит просьбу,

И падет на землю смерти мгла,

Не спасет меня от этой мести

Толщина оконного стекла.

Может мне начать молиться Богу

И искать спасенье в чудесах?

Пусть он разбирается с Аллахом,

Но не на земле, а в небесах.

* * *

Не отпускаются грехи

За розовый дурман букета,

И за слова, вкусней конфеты,

Не отпускаются грехи.

Я заточил мольбу в стихи,

Придал им правильность сонета,

Но, к сожаленью, и за это

Не отпускаются грехи.

Не каждый грешник виноват,

А каждый виноватый - грешен.

Путь оправданий - безуспешен,