Они и рады, Не помня, что еще довольно мест В геенне ада. Нет дела им до ангельской трубы И горней славы, Слабы Твои неверные рабы, Слабы, лукавы. Пастух ушел к небесному Отцу — Что будет с паствой? И волк уже нацелил на овцу Оскал клыкастый, Крадется тихо, и огни зрачков Еще неярки… Чтоб уберечь овечек от волков, Нужны овчарки. Мы — псы Твои, и страшен наш укус Волкам порока. Ты заповедал нам любовь, Исус. Любовь жестока. Овца бежит, не видя волчьих глаз — Угроз весомых, И псам кусать приходится подчас Своих пасомых. Спасая погрязающих во зле, Должны мы грозно Напоминать об аде на земле, Там — будет поздно. Мы — псы Твои. Да будет на века Святая воля. Но, Господи, Ты знаешь, как тяжка Такая доля! Пусть даже я узрю Небесный Град За смертным часом Мне не забыть, как пахнет каземат Горелым мясом, Как, раскаленные до красноты, Рвут кожу клещи, Как поминутно щелкают кнуты — Все хлеще, хлеще… Как кость хрустит, как кровь течет в пазах, Стекая с пики… И ненависть, и ненависть в глазах… И эти крики… И хочется нарушить палачам Их счет ударов, И я не сплю часами по ночам, Боясь кошмаров. Но я и впредь снесу все то, что снес Во имя долга. В конце концов, не понапрасну пес