И вновь цирюльник немощную плоть Взялся без милосердия колоть.

Без жалости, без передышки он Колол, усердьем к делу вдохновлен.

"Что делаешь ты?" - мученик вскричал. "Главу и гриву", - мастер отвечал.

"Не надо гривы мне, повремени! С другого места рисовать начни!" Колоть пошел цирюльник. Снова тот Кричит: "Ай, что ты делаешь?" - "Живот". Взмолился вновь несчастный простота: "О дорогой, не надо живота! Столь яростному льву зачем живот? Без живота он лучше проживет!" И долго, долго - мрачен, молчалив Стоял цирюльник, палец прикусив. И, на землю швырнув иглу, сказал: "Такого льва господь не создавал! Где, ваша милость, льва видали вы Без живота, хвоста и головы? Коль ты не терпишь боли, прочь ступай, Иди домой, на льва не притязай!"

* * *

О друг, умей страдания сносить, Чтоб сердце светом жизни просветить. Тем, чья душа от плотских уз вольна, Покорны звезды, солнце и луна. Тому, кто похоть в сердце победил, Покорны тучи и круги светил. И зноем дня не будет опален Тот, кто в терпеньи гордом закален. О НАБОЖНОМ ВОРЕ И САДОВНИКЕ Бродяга некий, забредя в сады, На дерево залез и рвал плоды. Тут садовод с дубинкой прибежал, Крича: "Слезай! Ты как сюда попал?

Ты кто?" А вор: "Я - раб творца миров Пришел вкусить плоды его даров.

Ты не меня, ты бога своего Бранишь за щедрой скатертью его"

Садовник, живо кликнув батраков, Сказал: "Видали божьих мы рабов!"

Веревкой вора он велел скрутить Да как взялся его дубинкой бить.

А вор: "Побойся бога наконец! Ведь ты убьешь невинного, подлец!"

А садовод несчастного лупил И так при этом вору говорил:

"Дубинкой божьей божьего раба Бьет божий раб! - такая нам судьба.

Ты - божий, божья у тебя спина, Дубинка тоже божья мне дана!"

ГАЗЕЛИ

О вы, рабы прелестных жен! Я уж давно влюблен! В любовный сон я погружен. Я уж давно влюблен. Еще курилось бытие, еще слагался мир, А я, друзья, уж был влюблен! Я уж давно влюблен.