обозримых границ. И наши с тобой слова, помыслы и дела бесконечны, как два ангельские крыла. 1967
Сочинения Иосифа Бродского. Пушкинский фонд. Санкт-Петербург, 1992.
ПОДРАЖАНИЕ САТИРАМ, СОЧИНЕННЫМ КАНТЕМИРОМ
На объективность Зла и добра, больно умен, грань почто топчешь? Та ли пора? Милый Дамон, глянь, на что ропщешь. Против вины чьей, не кричи, страсть обуяла? Ты ли с жены тащишь в ночи часть одеяла? Топчешь, крича: «Благо не печь. Благо не греет». Но без луча, что ни перечь, семя не зреет. Пусто речешь: «Плевел во ржи губит всю веру». В хлебе, что ешь, много ль, скажи, видел плевелу? «Зло входит в честь разных времен: в наши и в оны». Видишь ли днесь, милый Дамон, злу Пантеоны? «Зло и добро парою рук часто сдается. Деве равно все, что вокруг талии вьется. Чую, смущен, волю кружить птице двуглавой…» Левой, Дамон, дел не свершить, сделанных правой. «Так. Но в гробу, узком вельми, зреть себя нага, бывши во лбу пядей семи, — это ли благо? Нынче стою. Завтра, пеняй, лягу колодой». Душу свою, друг, не равняй с милой природой! Жизнь не медаль, видная нам словом и бюстом. В жизни есть даль, близкая снам, чуждая чувствам злым и благим, где ни ногой Бог и свобода. Что до богинь, в деве нагой зрим антипода. Кабы не так, были сейчас волками в стае. Герб на пятак был бы у нас, решка — в Китае. Сплющили б лоб. В бездну сошло б солнце Давида. Был бы потоп. Брали бы в гроб аз алфавита. Полно, Дамон. Всюду свой рубь, свой иероглиф. Царь Соломон зрением вглубь так ли уродлив?