Весь город вечер высинил,И фонари разлучились,Чуть-чуть глаза зажмуришь —И стукнутся в зрачки.Я шел. И мне казалось,Что фонари те — лучшиеИ лучше всех смеютсяВ прохожие очки.Я шел, и мне казалось,Что это очень здорово,Что это замечательно,Что на дворе весна.Я шел, и бессознательноЯ ставил гордо голову,Я шел, и был уверен,И очень твердо знал,Что жизнь — это солнце!Что жить на свете — стоит!Что в кровь ко мне залезлаВесенняя гроза,Что сердце не желаетСидеть себе спокойно,Что у моей любимой хорошие глаза,Что я живу в стране, гдеВесна зимою даже,Где люди, что умеют смеяться и любить.И я иду. А небо,Измазанное сажей,Со мной хохочет вдребезгиИ пробует запеть.
Май 1934
* * *
Нам лечь, где лечь,И там не встать, где лечь.. . . . .И, задохнувшись "Интернационалом",Упасть лицом на высохшие травы.И уж не встать, и не попасть в анналы,И даже близким славы не сыскать.
Апрель 1941
* * *
Ночь пройдет по улицамДо нездешниx улиц.Как она сутулится -Кофточка на стуле.Стали тени прочными,Сжали, окружая.Спишь, моя нарочная,Спишь, моя чужая.Полночь ветер мимо вел,Тишью запорошенный,
