Ночью встанешь. И вновь и вновь Запеваешь песенку ту же: Ах ты ночь, ты моя любовь, Что ты злою бедою кружишь? Есть на свете город Каир, Он ночами мне часто снится, Как стихи прямые твои, Как косые ее ресницы. Но, хрипя, отвечает тень: "Прекрати. Перестань. Не надо. В мире ночь. В мире будет день. И весна за снега награда. Мир огромен. Снега косы, Людям — слово, а травам шелест. Сын ты этой земли иль не сын? Сын ты этой земле иль пришелец? Выходи. Колобродь. Атамань. Травы дрогнут. Дороги заждались вождя… …Но ты слишком долго вдыхал болотный туман. Ты верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя".

1937

О ПОШЛОСТИ

У каждой ночи привкус новый, Но так же вдребезги храпят И спят, откушав, Ивановы, В белье, как в пошлости, до пят. А я один. Живи в пустыне. Иди, главы не нагибай, Когда бараньим салом стынет Их храп протяжный на губах. Куда идти, куда мне деться! От клизм, от пошлости, от сна! Так выручай, простое детство И лермонтовская сосна. И не уйти. Меня за локоть Хватает мир их, и, рыгнув, Он хвалит Александра Блока, Мизинец тонко отогнув. Я бью наотмашь, и мгновенно Он внешне переменит суть, Он станет девушкой надменной, Пенснишки тронет на носу. И голосом, где плещет клизма, Пенснишки вскинув, как ружье, Он мне припишет десять "измов" И сорок «выпадов» пришьет. Я рассмеюсь, я эту рожу