— Что ты такое говоришь, мартышка? — возмутился удав. — Какая ещё хрюря?

— Пампукская хрюря! — сказала мартышка. — Пампукская!

— Никаких пампукских хрюрь я никогда не видел! — закричал удав.

— Мало ли чего ты не видел! — сказала мартышка. — Ты его не видел, а оно есть.

— Где? — спросил удав.

— В разных местах, — сказала мартышка. — А пампукская хрюря — это такой сундучок, в котором лежит мамурик.

— Погоди, мартышка! — взмолился удав. — Погоди! Кто его туда положил? Этот сундучок. В этого мамурика.

— Не сундучок в мамурика, — поправила мартышка, — а мамурика в сундучок. И никто его туда не клал. Он там и так лежал.

— Кто? Где? — закричал удав. — Зачем он там лежал?

— Ты про кого спрашиваешь? — осведомилась мартышка. — Про сундучок или про мамурика?

— Про них! — сказал удав. — Про обоих. Зачем они там лежали?

— Там они не лежали, — сказала мартышка. — Они лежали в другом месте. Неподалёку.

— Мартышка! — закричал удав. — Сейчас же перестань! Я уже ничего не понимаю!

— И понимать нечего! — сказала мартышка. — Всё очень просто.

— Говори сию минуту, — потребовал удав. — Что там внутри всех этих ящиков, коробок, пакетов, чемоданов, кульков и сундуков?

— Не знаю! — сказала мартышка.

— А кто знает? — спросил удав.

— На свете есть много такого, — сказала мартышка, — про что никто ничего совсем-совсем не знает!

— Если про это никто ничего не знает, — сказал удав, — то я про это и думать не буду!

— Значит, ты опять будешь думать свою длинную мысль? — спросила мартышка.

— Да! Буду! — сказал удав.

— Это очень опасно, — закричала мартышка, — всё время про одно и то же думать! Ты заболеешь!

— От твоих пампукских хрюрь ещё быстрей заболеешь! — проворчал удав, свернулся в клубок и опять положил хвост под подбородок.