И позабыть тоску душевной боли. И свыкнуться с небес холодной волей. И, может, воплотить себя в ином… Но нет, висит в надменной тишине Трагическая красота надлома… Становятся строкой обломки дома, В котором так светло мечталось мне. * * * Куда уйти от мелочной судьбы? Да разве что в немыслимые беды. Глотая слезы, слезы и мольбы, Переживая вторники и среды. * * * Так света опасаются глаза, Привыкнув видеть только в полумраке. Так бесполезно сердце рвется за Пределы зла и кровью чертит знаки. Мир кружится в тоскливой суете, Где люди друг на друга так похожи. А души остаются в пустоте, Что проникает в них сквозь поры кожи. И ни за что не догадаться где, Пути надежд проходят во Вселенной. Тебе влечет к трагической звезде, Что светит в этом небе неизменно. * * * Даром не проходит ничего — Годы нас меняют изнутри. Странное мерцает волшебство — Времени больного фонари. Улицы двоятся в тишине, Улицы как будто бы пусты. Ты наносишь память, как во сне, Строчками на чистые листы. Прячется отчаянье в стихах, Слезы превращаются в слова… Странно, что при этих-то грехах До сих пор душа еще жива. Непонятно все: куда и с кем Надо навсегда сквозь ночь идти… К сожаленью, кто-то насовсем Сделал непроглядными пути. * * * Я буду подчеркнуто вежлив с толпой дураков, И с нечистью местной убийственно вежлив я буду. Мне нравится тяга души к запредельному чуду: