Я с полной головой огня

В густом орешнике бродил.

Ореховый я срезал прут

И удочку соорудил.

По тонким веткам вился хмель.

Вокруг плясали мотыльки,

На земляничину мою

Попалась гибкая форель.

А в хижину ее принес

И отошел добыть огня,

Но что-то зашумело вдруг,

И голос вдруг назвал меня.

Форели нет — девичий стан,

И в косах яблоневый цвет!

Она окликнула меня -

И вот уж тает легкий след.

Бродяга старый, знаю я:

Ей от меня не убежать.

Я буду целовать ее,

За руки нежные держать.

Мы в пестрых травах побредем,

А с неба я всегда стряхну

То лунных яблок серебро,

То солнечных золотизну.

Я не кляну ее, хотя она

Наполнила страданьем дни мои.

Да не она ль в незрелые умы

Бросала ненависти семена

И пригород толкала на погром?

Как умиротворить таких подруг -

С неукротимым, как пожар, умом

И с красотой, как напряженный лук,

Как дерзкая певучая стрела!

Чтоб ей, такой, быть счастливой вполне,

Какой она бы жребий предпочла?

Вторую Трою увидать в огне?

Поэт размышляет о своем былом

величии, когда он был Частью

небесных созвездий

Из Страны Юных отведал я эля

И плачу, ибо открылся мне мир вокруг.

Был я ореховым деревом, и висели

Звезда Путеводная и Кривой Плуг

Среди листьев моих в далях столетий,

Я стал тростником, что топчут кони,

Человеком, ненавидящим ветер,