Я же Эолу, который в своей сицилийской пещере

Держит ветра на цепи, и зеленовласым богам,

И синеокой Дориде, и нимфам ее помолюся,

Чтобы их царство они дали тебе пересечь.

Так превзойди быстротой драконов, которых Медея

Встарь в колесницу впрягла, чтобы от мужа бежать,

Или тех змеев, которыми в Скифию из Элевсина

Был принесен Триптолем, вестник Деметры благой,

И чуть вдали забелеет Германии берег песчаный,

Свой стремительный бег в Гамбург богатый направь,

В город, что, как говорят, был назван по имени Гамы,

Коего кимвр-великан палицей тяжкой сразил.

Там обитает священник, известный своим благочестьем,

Опытный не по годам пастырь христовых овец.

Он - от меня половина, нет, более, чем половина,

Так как я без него лишь полужизнью живу.

Ах, для чего и за что разделен по велению неба

Множество гор и морей я со вторым своим "я"!

Он мне дороже, чем ты, мудрейший философ Эллады,

Был Клиниаду, чей род от Теламона пошел,

Или тому, кто зачат хаонийкой и Зевсом Ливийским,

Был уроженец Стагир, славный наставник его.

Он для меня - то же самое, что для царя мирмидонян

Феникс, Аминтора сын, чадо Филиры Хирон.

С ним я впервые взошел по склонам горы Аонийской

К рощам священным на двух острых вершинах ее;

С ним же, по милости Клио, в ключе Пиэрид я, счастливец,

Влагой кастальской уста трижды успел омочить.

Но вот уж трижды Этон с Овном на бегу повстречался,

Трижды ему расцветив золотом новым руно;

Дважды украсила мир одеянием новым Хлорида,

Дважды зеленый наряд Австром был сорван с земли;

Я ж до сих пор не насытил глаза лицезрением друга,

Слух свой не мог усладить голосом кротким его.

Мчись, о посланье мое, чтоб Эвр за тобой не угнался.