Но тут бабушку как прорвало:

— И как же ты это себе представляешь? Само по себе стекло ведь не починится, тут нужен стекольщик! Господи боже, вот беда-то какая! И все потому, что ты стал в комнате в футбол играть. Да кто ж так делает, хотела бы я знать!

Фридер ничего не отвечает, Фридер стоит, и ревет, и крепко держится за бабушку.

Она хватает его за плечи, подталкивает к двери и говорит:

— Ладно, пошли за мячом!

И подталкивает ревущего Фридера вниз по лестнице.

Мяч лежит в палисаднике. Лежит себе тихо и мирно, весь такой черно-белый. Осколки тоже тут. Их немного, но они все-таки есть.

— Даже пальцем к ним не притрагивайся, — говорит бабушка и наклонившись осторожно собирает осколки в кучку. — Не хватало еще, чтоб ты порезался!

Фридер стоит, и всхлипывает, и ничего не трогает.

Бабушка поднимает мяч, глядит на него, а потом, подняв голову, смотрит на разбитое окно и бормочет:

— Ведь именно это окно я хотела завтра помыть!

— Теперь его не надо мыть, бабушка, — шепчет Фридер, сопит и утирает слезы.

— Ну что, озорник, — говорит бабушка, все еще держа мяч в руках.

Она задумчиво смотрит на него, а потом медленно добавляет:

— Раз уж мы тут, внизу…

Она кладет мяч перед собой, сильно замахивается и ударяет. Мяч летит прямо Фридеру в голову.

— Ой! — говорит он и хватается за голову, а потом за мяч, — Да ты что, бабушка!

— Бей давай! — кричит бабушка. — Две недели не будешь есть мороженого. Надо ж тебя как-то наказать!

Фридер сопит и кивает, Фридер вытирает слезы, потом улыбается и бьет по мячу. Бабушка очень ловко хватает его и бьет опять, Фридер бросается мячу навстречу и ловит.

— Это был почти что гол, — ликует бабушка, — а ну отойди, сейчас у меня получится!