Но если птицы тоскуют,

Всю зиму он тосковал.


Он стал и сильней и строже

И пережил зиму ту.

А весной ему стало тоже,

Тоже невмоготу.


Вышел, качая гребнем,

Красным, словно кирпич,

И раздался по всей деревне

Боевой петушиный клич!


Вздрогнул вожак и даже

Не принял повторный бой.

А мой среди кур похаживал,

Покачивая головой.


1945–1955

СЕРЖАНТ ЗАПАСА

Мне позабыть уже не рано,

Как сапоги на марше трут.

Рука, отвыкнув от нагана,

Привыкла к «вечному перу».


С шинели спороты петлички,

Других не взять у старшины,

И все солдатские привычки

Как будто вовсе не нужны.


Все реже думаю меж делом,

Что кто-то новенький в строю

Берет навскидку неумело

Винтовку звонкую мою.


Что он, не знающий сноровки,

Влюбленный в «вечное перо»,

Клянет неправильность винтовки,

Бросавшей в зависть снайперов.


И для него одно и то же:

Сержант иль кто-нибудь другой

Хранил в подсумке желтой кожи

В обоймы собранный огонь.


Но мне бы все же знать хотелось,

Что, не отставши от других,

Он будет быстро и умело

Дырявить черные круги.


Но ведь моя винтовка сжата

В его неопытных руках.

И до сих пор зовут сержантом

Меня ребята из полка:


Все тот же я, повадки те же,

И та же собранность в лице,

И глаз, который неизбежно

Сажает душу на прицел.




18 из 150