поверил я — и что ж!Взгляните на мое чело,Всмотритесь в очи, в бледный цвет;Лицо мое вам не моглоСказать, что мне пятнадцать лет. И скоро старость приведетМеня к могиле — я взглянуНа жизнь-на весь ничтожный плод —И о прошедшем вспомяну:Придет сей верный друг могил,С своей холодной красотой:Об чем страдал, что я любил,Тогда лишь будет мне мечтой. Ужель единый гроб для всехУничтожением грозит?Как знать: тогда, быть может, смехПолмертвого воспламенит!Придет веселость, звук чужойПоныне в словаре моем:И я об юности златойНе погорюю пред концом. Теперь я вижу: пышный светНе для людей был сотворен.Мы сгибнем, наш сотрется след,Таков наш рок, таков закон;Наш дух вселенной вихрь умчитК безбрежным, мрачным сторонам,Наш прах лишь землю умягчитДругим, чистейшим существам. Не будут проклинать они;Меж них ни злата, ни честейНе будет. Станут течь их дни,Невинные, как дни детей;Меж них ни дружбу, ни любовьПриличья цепи не сожмут,И братьев праведную кровьОни со смехом не прольют!.. К ним станут (как всегда могли)Слетаться ангелы. — А мыУвидим этот рай земли,Окованы над бездной тьмы.Укоры зависти, тоскаИ вечность с целию одной:Вот казнь за целые векаЗлодейств, кипевших под луной.
Оставленная пустынь предо мной…
1 Оставленная пустынь предо мной «Простите мне, что я решился к вамПисать. Перо в руке — могилаПередо мной. Но что ж? все пусто там.Все прах, что некогда она манилаК себе. Вокруг меня толпа родных,Слезами жалости покрыты лица.И я пишу — пишу — но не для них.Любви моей не холодит гробница.Любви — но вы не знали мук моих.Я чувствую, что это труд ничтожный:Не усладит последних он минут.Но так и быть — пишу — пока возможно —Сей труд души моей любимый труд!Прими письмо мое.
