Не думай, чтоб я был достоин сожаленья, Давно ли с зеленью радушной Настанет год, России черный год, Все тихо — полная лунаБлестит меж ветел над прудом,И возле берега волнаС холодным резвится лучом.Никто, никто, никто не усладилВ изгнанье сем тоски мятежной!Любить? — три раза я любил,Любил три раза безнадежно.
1830 год. Июля 15-го
(Москва)
Зачем семьи родной безвестный кругЯ покидал? Все сердце грело там,Все было мне наставник или друг,Все верило младенческим мечтам.Как ужасы пленяли юный дух,Как я рвался на волю, к облакам!Готов лобзать уста друзей был я,Не посмотрев, не скрыта ль в них змея. Но в общество иное я вступил,Узнал людей и дружеский обман,Стал подозрителен и погубилБеспечности душевной талисман.Чтобы никто теперь не говорил:Он будет друг мне! — боль старинных ранИз груди извлечет не речь, но стон;И не привет, упрек услышит он. Ах! я любил, когда я был счастлив,Когда лишь от любви мог слезы лить.Но, эту грудь страданьем напоив,Скажите мне, возможно ли любить?Страшусь, в объятья деву заключив,Живую душу ядом отравитьИ показать, что сердце у меняЕсть жертвенник, сгоревший от огня. Но лучше я, чем для людей кажусь,Они в лице не могут чувств прочесть;И что молва кричит
