Один взгляд туда, одно замечание там, еще штрих вот здесь – цепко выхватывает разрозненные сцены отовсюду, собирает их со страстью коллекционера. Да и каждая из этих сцен – сама динамика, сама перемена. И мысли о небытии у мусорного бака не самый яркий пример! Цитаты из древнекитайских авторов вперемешку с бейсбольными звездами; ангел у сведенных бессонницей ног; Грааль экономкласса. И внутренняя организация текста под стать: ровный ритм вдруг спотыкается о совершенно неуместную, словно вырванную из романа, из прозы строку; или, наоборот, совершенно неожиданно появляется рифма – всего на миг, на два строки, но ради нее нарушается простой, регулярный ход. Тут и там верлибр, который, кажется, изо всех сил старается забыть о своих корнях из традиционной поэзии, натыкается то на сомнительную метафору, готовую сорваться в бездну клише, то на слишком очевидный фонетический прием. Все меняется, как может меняться ритм внутри одного стихотворения. Темная королева меняется местом с коробкой печенья, поэзия меняется в прозу и наоборот. И из этих перемен, которые, видимо, и пишет Апдайк-поэт,

Анастасия Бабичева (переводчик)

Сжигая мусор

От атомы съедавшего заряда,

Жена уснула, дышит глубже, тонет

В болоте сна – о смерти думал он.

Здесь, в доме на холме, где жил ее отец,

Он смог почувствовать: за будущим земным

Листом прозрачного стекла стоит ничто.

И видел он всего два утешенья.

Одно – живительная полнота вокруг:

Пушистых облаков, камней,

набухших почек, почвы,

Той, что дает напор его рукам, коленям.

Второе – ежедневно мусор жечь.

Любил он жар и мнимую опасность,