Тихонова со стихами бодрыми, мужественными и не без мистического элемента, можно захватить с собой в поход. Но ведь не «Улялаевщину» И.Л. Сельвинского с фонетической записью южного говора и звона гитары читать на привале, не сборник Б.Л. Пастернака «Сестра моя – жизнь». Кстати, влияние Гумилева, пусть на уровне отдельных стихотворений, у Б.Л. Пастернака встречается. Так, в стихах «Старик» 1941 года слышны отзвуки гумилевского «Пролетела стрела…».

И в качестве последнего, самого неожиданного примера влияния стихов Гумилева приведу стихи А.А. Ахматовой из цикла конца 40-х и начала 50-х годов. Тогда Л.Н. Гумилев, сын Гумилева и А.А. Ахматовой, был опять арестован, мать надеялась смягчить его участь. Для этого следовало написать образцовые советские стихи, что со стороны А.А. Ахматовой, никогда не шедшей ни на какие уступки и компромиссы, явилось бы едва ли не капитуляцией.

В цикле этом «Слава миру!» есть и такое стихотворение:

И Вождь орлиными очамиУвидел с высоты Кремля,Как пышно залита лучамиПреображенная земля.И с самой середины века,Которому он имя дал,Он видит сердце человека,Что стало светлым, как кристалл.Своих трудов, своих деянийОн видит спелые плоды,Громады величавых зданий,Мосты, заводы и сады.Свой дух вдохнул он в этот город,Он отвратил от нас беду, —Вот отчего он тверд и молодМосквы необоримый дух.И благодарного народаВождь слышит голос:«Мы пришлиСказать, – где Сталин, там свобода,Мир и величие земли!»

Внутреннее движение стиха, его стилистические и смысловые ориентиры у А.А. Ахматовой зачастую противоположны внешнему движению, оформленному заглавием или посвящением. Возникает ложная отсылка, таковы, например, стихи памяти М.М. Зощенко, являющиеся на самом деле (ведала о том А.А. Ахматова или нет) реквиемом А.Н. Вертинскому. И все-таки разбираемый случай – уникальный, ибо стихи, адресовавшиеся И.В. Сталину, напрямую отсылали к стихотворению «Вечное» Гумилева.