1920

***

Мне жалко, что теперь зима И комаров не слышно в доме. Но ты напомнила сама О легкомысленной соломе.

Стрекозы вьются в синеве, И ласточкой кружится мода, Корзиночка на голове Или напыщенная ода?

Советовать я не берусь, И бесполезны отговорки, Но взбитых сливок вечен вкус И запах апельсинной корки.

Ты все толкуешь наобум От этого ничуть не хуже, Что делать: самый нежный ум Весь помещается снаружи.

И ты пытаешься желток Взбивать рассерженною ложкой. Он побелел, он изнемог, И все-таки еще немножко.

И, право, не твоя вина, Зачем оценки и изнанки? Ты как нарочно создана Для комедийной перебранки.

B тебе все дразнит, все поет, Как итальянская рулада. И маленький вишневый рот Сухого просит винограда.

Так не старайся быть умней, B тебе все прихоть, все минута. И тень от шапочки твоей Венецианская баута.

1920

30

***

Мне Тифлис горбатый снится, Сазандарей стон звенит, На мосту народ толпится, Bся ковровая столица, А внизу Кура шумит. Над Курою есть духаны, Где вино и милый плов, И духанщик там румяный Подает гостям стаканы И служить тебе готов. Кахетинское густое Хорошо в подвале пить, Там в прохладе, там в покое Пейте вдоволь, пейте двое, Одному не надо пить! B самом маленьком духане Ты обманщика найдешь. Если спросишь "Телиани", Поплывет Тифлис в тумане, Ты в бутылке поплывешь. Человек бывает старым, А барашек молодым, И под месяцем поджарым С розоватым винным паром Полетит шашлычный дым...

1920,1927

***

За то, что я руки твои не сумел удержать, За то, что я предал соленые нежные губы, Я должен рассвета в дремучем Акрополе ждать. Как я ненавижу пахучие, древние срубы. Ахейские мужи во тьме снаряжают коня, Зубчатыми пилами в стены вгрызаются крепко, Никак не уляжется крови сухая возня, И нет для тебя ни названья, ни звука, ни слепка.