Октябрь 1930, Тифлис.

***

На полицейской бумаге верже Ночь наглоталась колючих ершей Звезды поют - канцелярские птички Пишут и пишут свои рапортички.

Сколько бы им ни хотелось мигать, Могут они заявленье подать И на мерцанье, миганье и тленье Возобновляют всегда разрешенье.

Октябрь 1930

***

И по звериному воет людье И по людски куролесит зверье... Чудный чиновник без подорожной, Командированный к тачке острожной Он Черномора пригубил питье В черной корчме на пути к Эрзеруму...

ноябрь 1930, Тифлис

***

Я вернулся в мой город,знакомый до слез, До прожилок, до детских припухлых желез.

Ты вернулся сюда, - так глотай же скорей Рыбий жир ленинградских речных фонарей.

48

Узнавай же скорее декабрьский денек, Где к зловещему дегтю подмешан желток.

Петербург, я еще не хочу умирать: У тебя телефонов моих номера.

Петербург, у меня еще есть адреса, По которым найду мертвецов голоса.

Я на лестнице черной живу, и в висок Ударяет мне вырванный с мясом звонок.

И всю ночь напролет жду гостей дорогих, Шевеля кандалами цепочек дверных.

декабрь 1930

***

Помоги, господь, эту ночь прожить: Я за жизнь боюсь - за твою рабу В Петербурге жить - словно спать в гробу!

Январь 1931

***

Мы с тобой на кухне посидим, Сладко пахнет белый керосин. Острый нож да хлеба каравай... Хочешь, примус туго накачай, А не то веревок собери Завязать корзину до зари, Чтобы нам уехать на вокзал, Где бы нас никто не отыскал.

январь 1931

***

Mа Vоiх аigrе еt fаssе...

Р.Verlain

Я скажу тебе с последней Прямотой: Все лишь бредни, шерри-бренди, Ангел мой. Там где эллину сияла Красота, Мне из черных дыр зияла Срамота. Греки сбондили Елену По волнам, Ну а мне - соленой пеной По губам. По губам меня помажет Пустота,

49

Строгий кукиш мне покажет Нищета. Ой-ли, так-ли, дуй-ли, вей-ли, Все равно. Ангел Мэри, пей коктейли, Дуй вино! Я скажу тебе с последней Прямотой: Все лишь бредни, шерри-бренди, Ангел мой.