Ночь светла, и небо в ярких звездах.Я совсем один в пустынном зале;В нем пропитан и отравлен воздухАроматом вянущих азалий.Я тоской неясною измученОбо всем, что быть уже не может.Темный зал — о, как он сер и скучен! —Шепчет мне, что лучший сон мой прожит.Сколько тайн и нежных сказок помнят,Никому поведать не умея,Анфилады опустелых комнатИ портреты в старой галерее.Если б был их говор мне понятен!Но, увы, — мечта моя бессильна.Режут взор мой брызги лунных пятенНа портьере выцветшей и пыльной.И былого нежная поэмаМолчаливей тайн иерогл фа.Все бесстрастно, сумрачно и немо.О, мечты — бесплодный труд Сизифа!
30. ОСЕННИЙ БРАТ
Он — инок. Он — Божий. И буквы уставаВсе мысли, все чувства, все сказки связали.В душе его травы, осенние травы,Печальные лики увядших азалий.Он изредка грезит о днях, что уплыли.Но грезит устало, уже не жалея,Не видя сквозь золото ангельских крылий,Как в танце любви замерла Саломея.И стынет луна в бледно-синей эмали,Немеют души умирающей струны…А буквы устава все чувства связали, —И блекнет он, Божий, и вянет он, юный.
