Тем настоящее отходит дальше: За жизнью ослабевшими очами Не уследить старухе-генеральше. Да и зачем? Не более ли пышно Прошедшее? — Там двор Екатерины. Сменяются мгновенно и неслышно Его великолепные картины. Усталый ум привык к заветным цифрам, Былых годов воспоминанья нижет. И, фрейлинским украшенная шифром, Спокойно грудь, покашливая, дышит. Так старость нетревожимая длится — Зимою в спальне, летом на террасе… …По вечерам — сама Императрица, В регалиях и в шепчущем атласе, Является старухе-генеральше, Беседует и милостиво шутит… А дни летят, минувшее — все дальше, И скоро ангел спящую разбудит.

161

Зеленый фон — немного мутный, Кирпично-серый колорит. Читая в комнате уютной, Старик мечтательный сидит. Бюст Цезаря. Огонь в камине. И пес, зевающий у ног. И старомодный, темно-синий Шелками вышитый шлафрок. Пуская кольца, трубку курит, А в желтой чашке стынет чай, Поправит плед, и глаз прищурит, И улыбнется невзначай. Ничто покоя не тревожит, А глянут месяца рога, О раннем ужине доложит С седыми баками слуга. Кто этот старый русский барин, И книгу он читает чью? За окнами закат янтарен, Деревья клонятся к ручью. И снег, от времени поблеклый,