Сперва их не хотели пускать без пропуска. Саня горячо доказывал, что он знакомый Бориса Ивановича. Но оказалось, что вахтер не знает никакого Бориса Ивановича. Ребят выручила уборщица.

- Они, наверно, к Боре Кулакову.

- К Бориске? - переспросил вахтер.

Саня, не задумываясь, подтвердил:

- К Бориске.

И их пустили.

Ребята сняли пальто в гардеробе и направились было в бассейн, но" тут опять встретились препятствия. В раздевалке, через которую нужно было пройти, тоже требовали пропуск. И снова Саня горячо доказывал, что они к Борису Ивановичу, ну, к Борису Кулакову, к Бориске...

И тут в дверях показался сам тренер.

К удивлению юного Шарова, тренер оказался совсем молодым щуплым парнем.

- Мальчики? Пришли? Отлично!

Каждая фраза состояла из одного слова.

- Ждите!

- А нельзя ждать в бассейне? - спросил Саня. - Мы бы посмотрели.

- Нельзя! Привет! Ждите!

Борис Иванович ушел, оставив ребят в холле.

- Будем ждать! - сказал неунывающий Саня. - Он отзанимается с группой, потом весь бассейн будет наш.

- Зачем нам весь бассейн? - сказал юный Шаров. - Нам и половины хватит.

- Ты полотенце захватил? - строго спросил Саня.

- Нужно полотенце?

- Вытираться чем? Мы же плавать будем.

- А я думал, только к врачу... Помылся.

Саня Ведерников махнул рукой и сел на стул перед столиком, на котором лежали старые журналы. Он взял "Крокодил" и стал рассматривать картинки.

Юный Шаров садиться не стал. Походил по холлу, потом подошел к огромному окну. Сгущались сумерки. Валил снег. Стекол почти не было видно, и казалось, что снег, как дрессированный, летит до определенной черты и останавливается. И мир как бы поделен стеной на теплый и холодный, светлый и темный. На мир жизни и мир смерти.

Чай пила. Баранки ела.

Позабыла, с кем сидела.