И хочу, но не в силах любить я людей:

Я чужой среди них; сердцу ближе друзей —

Звезды, небо, холодная, синяя даль

И лесов, и пустыни немая печаль…

Не наскучит мне шуму деревьев внимать,

В сумрак ночи могу я смотреть до утра

И о чем-то так сладко, безумно рыдать,

Словно ветер мне брат, и волна мне сестра,

И сырая земля мне родимая мать…

А меж тем не с волной и не с ветром мне жить,

И мне страшно всю жизнь не любить никого.

Неужели навек мое сердце мертво?..

Дай мне силы, Господь, моих братьев любить!

1887

Напрасно я хотел всю жизнь отдать народу:

Я слишком слаб; в душе — ни веры, ни огня…

Святая ненависть погибнуть за свободу

     Не увлечет меня:

Пускай шумит ручей и блещет на просторе, —

Струи бессильные смирятся и впадут

Не в бесконечное, сверкающее море,

     А в тихий, сонный пруд.

1887

Любить народ?.. Как часто, полный

Неутолимою тоской,

В его неведомые волны

Стремился жадно я душой,

И в нем мечтал я, как в нирване,

От жгучей мысли отдохнуть,

И в этом мощном океане

Бессильной каплей потонуть.

Но тщетно! Бездною глубокой

Века позорные легли

И оторвали нас жестоко

От лона матери-земли…

И что я дам теперь народу?

Он полон верою святой;