Хочу у милых ног я плакать и молиться,

Хочу безумного веселия пиров;

Хочу из нежных уст дыханья аромата

И смеха, и вина, и песен молодых,

И бледных ландышей, и пурпура заката, —

Всей дивной музыки аккордов мировых;

Хочу, — и не стыжусь той жажды упоений:

Она природою заброшена мне в грудь,

И красотой иных божественных стремлений

Я алчущей души не в силах обмануть.

«Живи для радости!» — какой-то тайный голос

Повсюду день и ночь мне ласково твердит;

Волна, и темный лес, и золотистый колос, —

«Живи для радости!» — мне тихо говорит.

Все грезы юности и все мои желанья

Пред Богом и людьми я смело признаю;

И мне ни от кого не нужно оправданья,

И я ни перед кем в груди их не таю.

1884

«Порой, как образ Прометея…»

Порой, как образ Прометея,

Под вечным бременем оков

Весь род людей во мгле веков

Я созерцал, благоговея.

И я обнять его хотел

Моими слабыми руками,

И сердцем любящим скорбел,

И плакал чистыми слезами.

Я за него бы в этот миг

Пошел на смерть без содроганья,

Я жаждал пытки и страданья,

Я был герой, я был велик.

Но жизнь принять их не хотела,

Всех этих мук, и жертв, и слез:

Ей нужно — вместо пылких грез —

Простого, будничного дела;

Ей нужен — не полет орла,

Не смело поднятые крылья,

Но терпеливые усилья

Порабощенного вола.

А там, — за рядом дней убитых

Без вдохновенья, без страстей —

Смерть от уколов ядовитых,