Здесь — пустыня безгранная,Я замолк, и приник,И вдыхаю, желанная,Твой певучий родник.Мне и мнится и веритсяВ бездыханной тиши:В этой жизни измеритсяГнев пустынной души.
27 апреля 1902 (1908)
«Слышу колокол. В поле весна…»
Слышу колокол. В поле весна.Ты открыла веселые окна.День смеялся и гас. Ты следила однаОблаков розоватых волокна.Смех прошел по лицу, но замолк и исчез.Что же мимо прошло и смутило?Ухожу в розовеющий лес…Ты забудешь меня, как простила.
Апрель 1902 (Лето 1904)
«Там — в улице стоял какой-то дом…»
Там — в улице стоял какой-то дом,И лестница крутая в тьму водила.Там открывалась дверь, звеня стеклом,Свет выбегал, — и снова тьма бродила.Там в сумерках белел дверной навесПод вывеской «Цветы», прикреплен болтомТам гул шагов терялся и исчезНа лестнице — при свете лампы желтом.Там наверху окно смотрело вниз,Завешанное неподвижной шторой,И, словно лоб наморщенный, карнизГримасу придавал стене — и взоры…Там, в сумерках, дрожал в окошках свет,И было пенье, музыка и танцы.А с улицы — ни слов, ни звуков нет,—И только стекол выступали глянцы.По лестнице над сумрачным дворомМелькала тень, и лампа чуть светила.Вдруг открывалась дверь, звеня стеклом,Свет выбегал, и снова тьма бродила.
