Ты признаешься только мне.

20 февраля 1903

«Снова иду я над этой пустынной равниной…»

 Снова иду я над этой пустынной равниной. Сердце в глухие сомненья укрыться не властно. Что полюбил я в твоей красоте лебединой,— Вечно прекрасно, но сердце несчастно. Я не скрываю, что плачу, когда поклоняюсь, Но, перейдя за черту человеческой речи, Я и молчу, и в слезах на тебя улыбаюсь: Проводы сердца — и новые встречи. Снова нахмурилось небо, и будет ненастье. Сердцу влюбленному негде укрыться от боли. Так и счастливому страшно, что кончится счастье Так и свободный боится неволи.

22 февраля 1903

«Всё ли спокойно в народе…»

 — Всё ли спокойно в народе? — Нет. Император убит. Кто-то о новой свободе На площадях говорит. — Все ли готовы подняться? — Нет. Каменеют и ждут. Кто-то велел дожидаться: Бродят и песни поют. — Кто же поставлен у власти? — Власти не хочет народ. Дремлют гражданские страсти. Слышно, что кто-то идет. — Кто ж он, народный смиритель? — Темен, и зол, и свиреп: Инок у входа в обитель Видел его — и ослеп. Он к неизведанным безднам Гонит людей, как стада… Посохом гонит железным… — Боже! Бежим от Суда!

3 марта 1903

«Дела свершились…»

 Дела свершились. Дни сочтены.


6 из 35