(Из альбома «Kindisch» Золотисты лица купальниц. Их стебель влажен. Это вышли молчальницы Поступью важной В лесные душистые скважины. Там, где проталины, Молчать повелено, И весной непомерной взлелеяны Поседелых туманов развалины. Окрестности мхами завалены. Волосы ночи натянуты туго на срубы И пни. Мы в листве и в тени Издали начинаем вникать в отдаленные грубы Приближаются новые дни. Но пока мы одни, И молчаливо открыты бескровные губы      Чуда! о, чуда!      Тихонько дым      Поднимается с пруда…      Мы еще помолчим. Утро сонной тропою пустило стрелу, Но одна — на руке, опрокинутой в высь, Ладонью в стволистую мглу — Светляка подняла… Оглянись: Где ты скроешь зеленого света ночную иглу?      Нет, светись, Светлячок, молчаливой понятный!      Кусочек света,      Клочочек рассвета… Будет вам день беззакатный!      С ночкой вы не радели —      Вот и всё ушло…      Ночку вы не жалели —      И становится слишком светло. Будете маяться, каяться, И кусаться, и лаяться,