На весенней проталинкеЗа вечерней молитвою — маленькийПопик болотный виднеется.Ветхая ряска над кочкой ЧернеетсяЧуть заметною точкой.И в безбурности зорь красноватыхНе видать чертенят бесноватых, Но вечерняя прелестьУвила вкруг него свои тонкие руки. Предзакатные звуки, Легкий шелест.Тихонько он молится,Улыбается, клонится,Приподняв свою шляпу.И лягушке хромой, ковыляющей, Травой исцеляющейПеревяжет болящую лапу.Перекрестит и пустит гулять:«Вот, ступай в родимую гать. Душа моя рада Всякому гаду И всякому зверю И о всякой вере».И тихонько молится,Приподняв свою шляпу,За стебель, что клонится,За больную звериную лапу, И за римского папу.Не бойся пучины тряской —Спасет тебя черная ряска.
17 апреля 1905
* * *
«На весеннем пути в теремок…»
На весеннем пути в теремокПерелетный вспорхнул ветерок,Прозвенел золотой голосок.Постояла она у крыльца,Поискала дверного кольца,И поднять на посмела лица.И ушла в синеватую даль,Где дымилась весенняя таль,Где кружилась над лесом печальТам — в березовом дальнем кругу —Старикашка сгибал из березы дугуИ приметил ее на лугу.
