И безумна, как только печаль…Заревая господняя славаИсполняла священную шаль…И в бедро уперлася рукою,И каблук застучал по мосткам,Разноцветные ленты рекоюБуйно хлынули к белым чулкам…Но, средь танца волшебств и наитий,Высоко занесенной рукойРазрывала незримые нитиМежду редкой толпой и собой,Чтоб неведомый северу танец,Крик Handa Понял только влюбленный испанецИли видевший бога поэт.
Октябрь 1912
«В небе — день, всех ночей суеверней…»
В небе — день, всех ночей суеверней,Сам не знает, он — ночь или день.На лице у подруги вечернейЗолотится неясная тень.Но рыбак эти сонные струиНе будил еще взмахом весла…Огневые ее поцелуиГоворят мне, что ночь — не прошла…Легкий ветер повеял нам в очи…Если можешь, костер потуши!Потуши в сумасшедшие ночиРаспылавшийся уголь души!
Октябрь 1912
«Осенний вечер был. Под звук дождя стеклянный…»
Ночь без той, зовут когоСветлым именем. Ленора.Эдгар ПоОсенний вечер был. Под звук дождя стеклянныйРешал всё тот же я — мучительный вопрос,Когда в мой кабинет, огромный и туманный,Вошел тот джентльмен. За ним — лохматый пес.На кресло у огня уселся гость устало,И пес у ног его разлегся на ковер.
