О, нет! Я не хочу, чтоб пали мы с тобойВ объятья страшные. Чтоб долго длились муки,Когда — ни расплести сцепившиеся руки,Ни разомкнуть уста — нельзя во тьме ночной!Я слепнуть не хочу от молньи грозовой,Ни слушать скрипок вой (неистовые звуки!),Ни испытать прибой неизреченной скуки,Зарывшись в пепел твой горящей головой!Как первый человек, божественным сгорая,Хочу вернуть навек на синий берег раяТебя, убив всю ложь и уничтожив яд…Но ты меня зовешь! Твой ядовитый взглядИной пророчит рай! — Я уступаю, зная,Что твой змеиный рай — бездонной скуки ад.
Февраль 1912
5
Вновь у себя… Унижен, зол и рад, Ночь, день ли там, в окне?Вон месяц, как паяц, над кровлями громад Гримасу корчит мне…Дневное солнце — прочь, раскаяние — прочь! Кто смеет мне помочь?В опустошенный мозг ворвется только ночь Ворвется только ночь!В пустую грудь один, один проникнет взгляд, Вопьется жадный взгляд…Всё отойдет навек, настанет никогда, Когда ты крикнешь: Да!
29 января 1914
6
Испугом схвачена, влекома В водоворот…Как эта комната знакома! И всё навек пройдет?И, в ужасе, несвязно шепчет… И, скрыв лицо,Пугливых рук свивает крепче
