Однажды в полдень, стоя у окна, Я увидал — о этот горький вид! — Как парни, каждый ряд — в струну, Шли на войну, Оркестрами гремя на всю страну, И женщин радостный синклит Приветствовал их, за волной волну. Под ярким солнцем лился их поток, Цвели, как юный клевер, их сердца. (Коснулся ветерок лица.) Их жизнь звала, Вдомек ли им, что смертного венца На многих тень уже легла? Ведь молодость жить хочет без конца. Прошли недели. Ночью у окна О тех, ушедших, сну наперекор Я думал. (О война! Ты — вор.) И топот ног От набережной долетел во двор. Я грустно слушал, одинок, Пока последний не умолк повтор.

ДОНЕЛСОН

(ФЕВРАЛЬ, 1862)

Перевод Ал. Ал. Щербакова

Еще во рту горчило от запрета, Которому подверглись все газеты, И над страной густая висла тень, Когда по снежной слякоти, в которой Тонули улицы, перед связной конторой Сошлась толпа взглянуть на бюллетень Со сводкой новостей с полей сражений, Висящий на доске для объявлений. Перед доской клубок людской набух, Туда и не пробиться тем, кто сзади. «А ну-ка сдай! — раздался крик. — Эй, дядя! Ты выше всех! Будь добр, читай-ка вслух!» НАМ СООБЩАЮТ. Генерал Ю. Грант (На днях явивший нам свой воинский талант),