Лукавый бог любви, я вновь в твоей темнице…
О пленник, покорись и воли не ищи:
Все двери заперты, и отданы ключи
Тюремщиком твоей безжалостной царице.
Уже я был рабом, когда заметил плен.
(Клянусь, — хотя никто не верит мне, я знаю)
С усильем вырвавшись из-за тюремных стен,
О них со вздохами, жалея, вспоминаю.
К темнице так привык, что воли не хочу,
И порванную цепь повсюду я влачу…
Таким огнем любви горит мой взор унылый,
Что, если бы теперь ты видела певца,
Сказала бы: «Судя по бледности лица,
Друзья, мне кажется, он на краю могилы».
<1893>
СПОКОЙСТВИЕ
Мы в путь выходим налегке,
Тому, что жизнь пройдет, не верим
И видим счастье вдалеке,
И взором прошлого не мерим.
Но день за днем, за годом год
Уходит медленное время,
И тяжесть прошлых лет растет,
И сердце давит жизни бремя.
Теперь, когда я вспомню вдруг,
Как в жизни дней счастливых мало
И сколько сердце зла и мук,
Чтоб только жить, судьбе прощало —
В душе усталой нет следа, —
Хотя и грешен я во многом, —
Ни покаянья, ни стыда
Ни пред людьми, ни перед Богом.
И я молиться не хочу:
Страданья веру победили,
Нет даже слез — и я молчу,
И мне спокойно, как в могиле.
Зачем дрожать? О чем молить?
И от кого мне ждать прощенья?
Я сам не должен ли простить
Того, кто мне послал мученья!
<1893>
БУМАЖНЫЕ ЦВЕТЫ
На ограде церковной