Однако Харахан, немного оправившись, опять подъехал к юрте Улунтуя. На этот раз хозяин юрты не встречал его, а вышел к нему, чтобы сказать:

— Убирайся прочь, Харахан, иначе тебе несдобровать!

— Такого мальчишку, как ты, я пришибу насмерть одним коротким взмахом! — закричал на него Харахан.

— Попробуй! — ответил Улунтуй.

— Ты жалкий трус! — продолжал кричать Харахан. — Ты можешь наскакивать только со спины! Если хочешь, давай встретимся лицом к лицу!

— Ладно, — ответил ему Улунтуй.

Они договорились выйти на опушку леса, где была чистая степь, и там схватиться. Когда Харахан слез с коня, Улунтуй так свистнул, что Харахан оглох на оба уха.

— Перестань свистеть! — закричал Харахан. — Давай поборемся на кушаках.

Улунтуй согласился. Они надели кушаки и сошлись. Улунтуй просунул один палец за кушак Харахана, и красный кушак, как гнилая тряпка, разлетелся на куски. Харахан удивился силе Улунтуя, но отступать не хотел. Он сказал своей свите, чтобы они убили двух коней и из их кожи сделали ему хороший, крепкий кушак. Не успел он отдать приказ, как такой кушак был уже на нем. Улунтуй попробовал кушак двумя пальцами, и он порвался на мелкие ленточки.

Посмотрев на жалкого Харахана, Улунтуй сказал:

— Дай я тебе сам сделаю кушак.

Улунтуй ушел в лесок, выломал несколько гибких берез и оплел ими Харахана с ног до головы.

Харахан взмолился и начал упрашивать брата невесты, чтобы тот снял с него кушак, и стал просить о пощаде.