– А отец у него какой из себя?

– Отец и мать обыкновенные, а вот сестра была так дерево деревом, вся в братца родного… Так уж божецкое произволение. Сперва-то Вася жил справно, как следовает хрестьянину, ну, а потом как попал на сплавы да в Пермь, ну и потерял себя. В Питер ведь его возили, да, сказывают, рылом не вышел и спина горбом, – там прямых человеков надобно.

Хорошо, что Балабурда не попал к какому-нибудь антрепренеру, который повез бы этого богатыря по всем европейским городам, как диковинку. Я лично не могу видеть этого живого товара, который выставляется по балаганам и циркам. Пусть уж лучше сидит у себя в Матвеевском кабаке и выжидает проезжающих.

Балабурда явился с водкой, когда самовар был уже на столе. Он с какой-то жадностью выпил первый стакан.

– Ты бы, Вася, дал отдохнуть вину-то, – укоризненно заметил ворчливый старик хозяин. – Все одно, всей водки не перепьешь…

Богатырь только покрутил своей кудрявой русой головой. Эх, дескать, уж что тут говорить!.. В одной рубахе и без шапки он казался еще больше, и жаль, что не было художника, который мог бы его срисовать для какой-нибудь картины из богатырского эпоса. Пока я пил чай, Балабурда успел выпить всю водку и как-то сразу захмелел. Глаза сделались мутные, он весь как-то осунулся и тяжело дышал.

– Ах, ядрена канавушка!.. – бессмысленно повторял он свою поговорку. – Еще бы, барин, а?

– Довольно, Василий…

– И то довольно… Ну ее, эту самую водку! Плевать мне на нее…

– Да тебя, идола, разве напоишь? – ворчал старик. – Другому, правильному человеку, водка впрок, а в тебя как в прорву…

Лошади уже были заложены, и новый ямщик, сын хозяина, лихо выкатил на улицу.